Макеевские расследования Назарова Николая Павловича Суббота, 23.06.2018, 01:41
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

ПЕСНЯ К ЛЮБИМОЙ

Обращение к Вам!
«Кто берется судить о других, тот подвергает и самого себя еще строжайшему суду». Я убежден и верю в то, что каждый мой читатель может смело и откровенно высказать свои мнения и предложения о моей работе, справедливые с его точки зрения, сути следствия его убеждения, а не каких-нибудь корыстных целей. Если Вы найдете, что мои публикации ошибочны, то Вы всегда сможете письменно или же лично высказать именно Ваше мнение относительно данной публикации: «Я прошу этого как доказательство Вашей любви к истине, уважения ко мне как к человеку. Наши мнения могут не совпадать, но я не прячусь, моя электронная почта, форум, всегда открыты для Вас и Ваших идей». nazarov.n.p@mail.ru

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни сайта

.

3. Сицилия - для кого?

     Примером того, как мафия умеет ускользать от правосудия, оставляя за собой штабеля трупов, является «палермская война». Началась она в 1950 году, когда в Италии была объявлена новая земельная реформа, ограничивавшая размеры латифундий и обязывавшая помещиков проводить мелиорационные работы. Реформа, отвечавшая требованиям крестьянства, была принята правительством под серьезнейшим нажимом левых сил и угрозой падения кабинета. В этих условиях мафии потребовались новая стратегия и тактика. Обмен мнениями между доктором Наварро, главой мафии на северо‑западе Сицилии, захватившим контроль над портом Палермо, и его молодыми коллегами закончился схваткой. Принципы были забыты – началась борьба за власть. Молодое крыло мафии нанесло удар: Кармело Наполи, старый мафиози, осуществлявший надежную связь между преступниками и муниципальными властями, получил посылку. Когда его телохранитель вскрыл фанерный ящик, там оказалась голова одной из любимых немецких овчарок дона Кармело – так в мафии объявляют смертный приговор.

     Кармело Наполи проинформировал своих людей в органах власти; полиция установила негласное наблюдение за его домом. Два личных телохранителя Наполи утроили бдительность, при каждом подозрительном шорохе хватаясь за парабеллумы. Ночью дом охраняло пять человек.

     Но прошло три дня, четыре, пять – никаких тревожных симптомов.

     Наполи стал успокаиваться: его неведомые враги поняли, решил он, что рисковать нет смысла, ибо он сомнет любого. Еще бы, связи решают все!

     Через неделю, однако, Наполи был убит: его изрешетили автоматными очередями из машины. Никто, естественно, не был найден. Видимо, молодые мафиози смогли больше заплатить тем, кто до этого кормился из рук дона Кармело. Полиция сработала не на старика, а против него – смена хозяев, ничего не поделаешь.

     Лишь за десять дней было убито семь мафиози, так или иначе вовлеченных в борьбу за власть.

     В начале «палермской войны» выдвинулись три молодых лидера мафии: Николо д'Алессандро, Нико Коттоне и Дженко Руссо. Первым был убит Коттоне, вторым – Алессандро. Единственным младомафиози остался Дженко Руссо, выученик «короля наркотиков» Лучано.

     Итак, Дженко Руссо стал «мафиози № 1» Сицилии. Что касается Лучано, стоявшего за всеми этими событиями, то он в это время снова отбывал наказание в каторжной тюрьме Деннамор (США). Дела его никто не пересматривал и решения суда не отменял. Однако американские секретные службы посчитали, что бывший резидент ОСС заслуживает лучшей участи.

     Губернатор штата Нью‑Йорк Томас Дьюи, называвший Лучано «самым мерзким и низким преступником, когда‑либо представавшим перед правосудием Соединенных Штатов», внезапно изменил свою точку зрения. Неожиданно для всех он объявил о том, что длительный срок, который получил Лучано, заменяется девятилетним. Позднее, чтобы избежать обвинения в связях с американской разведкой, Лучано бросил журналистам: «Освобождение стоило мне  75 000 долларов, которые пошли в фонд республиканской партии».

     Срок заключения, названный губернатором, – девять лет – означал освобождение Лучано, ибо срок этот он уже отсидел. Полицейские привезли Лучано на один из молов Бруклина, где стояло под парами не очень большое, но невероятно быстроходное судно «Лаура Кин». Трап охраняли «докеры» из «синдиката преступников». Впрочем, на молу были и другие лица: сотрудники ФБР внимательно присматривались к людям из ОСС, а за теми и другими приглядывали агенты Бюро по борьбе с наркотиками.

 






     Дженко Руссо, которого называли
     «мафиози № 1» Сицилии

     В начале так называемой «палермской
     войны» выдвинулись три молодых лидера
     мафии: Николо д'Алессандро, Нико Коттоне
     и Дженко Руссо. Первым был убит Коттоне,
     вторым – Алессандро. Единственным
     младомафиози остался Дженко Руссо,
     выученик «короля наркотиков» Чарлза Лучано.

 


     Лучано подмигнул журналистам:

     – Ребята, не ждите сенсаций, все будет тихо, по‑семейному…

     Тогда еще про мафию знали мало, поэтому никто не понял смысл слов Лучано. Понимать начали чуть позже, когда один за другим к трапу стали подъезжать звероподобные «кадиллаки» и по сходням поднялись «боссы» американской «Коза ностры» Альберт Анастазиа, Фрэнк Кастелло, Меир Лански, Богси Сигэл. Полиция была обязана пропустить их на борт: все мафиози имели удостоверения руководителей профсоюза портовых грузчиков. Полиция была обязана пропустить и еще двух визитеров, прибывших на «семейное» прощание: один из них был членом Верховного суда, другой – видным деятелем правящей партии.

     Проводы удались на славу. Лучано отказался от корабельной кухни: его друзья «боссы» и «заместители», подняли на борт плетеные коробки с французскими паштетами, испанским хамоном (ветчина), норвежской копченой рыбой… Вино конечно же было итальянским.

     Последние бокалы шампанского подняли все – за возвращение «босса».

     По прибытии в Рим Лучано остановился в суперотеле «Квиринал», где для него было заранее заказано несколько номеров, чуть ли не весь этаж. Каждый день к Лучано прибывали все новые и новые люди. «Солдаты» мафии перекрыли вход на этаж, визитеров принимали «лейтенанты». На встречу с «советником» Лучано уезжал в неизвестном направлении, тщательно проверяя, не следят ли.

     Кое‑что, впрочем, удалось установить: Лучано готовил кадры для превращения Сицилии в свою собственную империю. Были уже распределены посты. Длинная цепь коррупции сработала точно: префектов полиции извещали, кому из мафиози они будут давать отчет, судьи обсуждали с «лейтенантами» размеры ежемесячных вознаграждений за «мягкость», латифундисты обговаривали ставки за услуги мафии. Словом, все шло  как надо.

     И вдруг Лучано исчез. Как в воду канул. На поиски «крестного отца» мафии была брошена контрразведка, немедленно включилось ФБР, заволновалось Бюро по борьбе с наркотиками.

     А Лучано в это время был уже на Кубе, в гостях у диктатора Батисты. Впрочем, то, что не было известно ФБР, знало ЦРУ. ЦРУ было в курсе плана Лучано, плана воистину гегемонистского. Основное его содержание сводилось к следующему.

     1. Сицилия становится мировым курортом с сетью игорных домов, фешенебельных притонов, отелей (типа, допустим, Лас‑Вегаса).

     2. Сицилия должна быть сориентирована на США, что обязывает и Пентагон поддерживать Лучано: не так уж плохо иметь в центре Средиземноморья опорный пункт для американских ВМС и ВВС.

     3. Реализация первых двух пунктов превратит Сицилию в перевалочную базу торговли наркотиками по маршруту: Дальний Восток – Ближний Восток – Европа – США. Путь в США следует подстраховать особо надежной  точкой. Такого рода база на американской территории невозможна, ибо что позволит ЦРУ – запретит ФБР, откупаться дорого, зачем лишние хлопоты? Гавана же находится рядом с североамериканским побережьем, а режим Батисты умеет заставлять подданных помалкивать. Плата за болтливость – смерть в маленьких улочках, освещенных подслеповатыми фонариками. И стоимость приведения приговора в исполнение дешева – от пятидесяти до ста долларов, ну и, конечно, пистолет с обоймой. Когда необходимо вмешательство государства, плату приходится несколько увеличивать: полицейские Батисты – алчные люди, за арест, допрос с пристрастием и расстрел берут до тысячи Долларов, но зато с гарантией, что жертва исчезнет навеки и следов найдено не будет.

     Отладив «империю путей переправки наркотиков», Лучано снова появляется перед изумленными журналистами, как всегда поджарый, в скромном, без лишнего шика костюме. Он сделал заявление, проявив кое‑какие познания в диалектике (и в софистике тоже):

     – Можно ли остановить движение? Конечно же нет, оно – вечно, с этим согласны все. Значит, все должны согласиться и с тем, что наше движение, исчисляемое семьюстами годами, тоже вечно. Нам приписывают торговлю наркотиками. Не знаю, так ли это, но если это и так, то, может, разумнее разрешить продавать их легально, с выплатой определенных налогов государству? В противном случае никто ничего не сможет поделать с контрабандой, как это ни прискорбно для нас, людей чести и бизнеса, что, впрочем, одно и то же…

     После возвращения из Гаваны Лучано купил себе этаж в самом дорогом квартале Рима, в Вомеро, где обычно останавливались принцы крови, премьер‑министры и миллиардеры из денежной аристократии – нувориши там чувствовали себя плохо. Оттуда он вскоре выехал в Неаполь, где приобрел бухту – прекрасное место, для того чтобы укрыться от шторма нужным кораблям с товаром.  Да и вид на Сорренто отличный, ходи себе нагишом по километровому пляжу, не обращая внимания на телохранителей, вжимающих тела в душную раскаленность камней. На Капри Лучано купил виллу, затем на яхте отправился на Адриатику – там продавался замок XVII века. (Лучано любил экзотику и пытался читать древних. «В нашей профессии, – говорил он, – необходимо знание предмета истории, это поможет избежать ошибок в будущем».)

     Чаще всего Лучано можно было видеть на Капри. Сначала никто не связывал его приезды на остров с визитами бывшего египетского короля Фарука. Потом – связали, несмотря на то что Лучано мастерски конспирировался, приглашая к себе на раут внучку Муссолини и внука последнего короля Италии Виктора Эммануила: тоже вроде бы враги, но вот же как нежно танцуют, словно голуби, глаз от них не оторвать.

     Этого и добивался Лучано – пусть все смотрят на именитых, он не гордый, он знает цену тени.

     На одном из таких раутов Лучано смог провести невероятную комбинацию: экс‑король Фарук разрешил «королю наркотиков» пользоваться своим банковским счетом – отныне дотошные финансовые инспекторы не были опасны Лучано. Он торопился с этим «договором», так как уже знал о провалах в Гарлеме (район Нью‑Йорка): полиция напала на один из его центров по продаже героина, два человека были взяты. Правда, в одном из них Лучано был уверен, как в себе самом, но другой был слишком склонен к дискуссиям на темы литературы и музыки – в твердость таких Лучано не верил… «Любитель литературы и музыки» разоткровенничался, однако, уже после того, как Лучано перевел большую часть денег на один из счетов Фарука.

     Скандал в Гарлеме перекинулся в Рим. Лучано раза два вежливо пригласили на допрос, однако улик не было.

     – Вы вправе выполнять свой долг, у меня нет к вам никаких претензий, – говорил Лучано комиссару полиции, – но стоит ли зря тратить время на безнадежное дело?

     Американская пресса задним числом начала атаковать губернатора Дьюи: «На каком основании освобожден Лучано?»

     Губернатор только отдувался – молчал.

     Молчало и ЦРУ. Молчало, но работало.  Скандал, связанный с именем Лучано, которого впрямую обвиняли в руководстве «гарлемским делом», позволил американским властям добиться от Рима согласия на открытие в Италии специального филиала Бюро по борьбе с наркотиками. Шефом его был назначен Чарлз Сиракуза. Несколько работников ЦРУ таким образом переместились поближе к Средиземноморью: филиал Бюро – вполне пристойная крыша.








     Чарлз Лучано – «король наркотиков»

     «Феодальность» мафии, искусно консервируемая
     «верхом» в «низших» подразделениях, предполагает
     убиение в человеке всякого рода эмоций: «Тебе
     поручено пристрелить, похитить, взорвать – делай.
     Перед всевышним отвечу я». Дисциплинированность –
     один из факторов существования мафии: во всяком
     случае любую акцию должно замыкать молчание.



 

     В Италии американская полиция не смогла  найти против Лучано никаких компрометирующих материалов. Дело «короля наркотиков» было передано в Бюро финансов – пытались ухватить его с другой стороны, выяснить источник поступлений.

     Оказалось, что Лучано ежегодно переводил на свой банковский счет около миллиона долларов. На вопрос, каким образом он заработал эти деньги, Лучано ответил:

     – А я их не зарабатывал. Это пожертвования друзей. Люди знают, как я беден, люди знают мою кристальную честность, люди не хотят, чтобы я умер голодной смертью. Да и потом, ведь у меня есть фабрика школьных парт, пусть посмотрят мои доходы на производстве – я держу штат, там большая бухгалтерия, они вам ответят с исчерпывающей точностью.

     Пришли данные из Америки: там был обнаружен один из банковских счетов Лучано – на три миллиона долларов.

     – А откуда это?

     – Спросите тех, кто перевел мне эти деньги, если вы так дурно воспитаны и видите в каждом честном человеке преступника.

     Провал в Гарлеме был частностью, мелочью, он не нарушил работу «империи» Лучано и не изменил его планов. Прежде всего в отношении Сицилии.

     Масштабы этих планов требовали координации усилий на международном уровне. На совещание руководителей тайного ордена прилетели боссы сицилийской мафии и американской «Коза ностры». Об этом стало известно итальянской полиции, но никого из мафиози не потревожили: «Мафию опасно трогать просто так,  вот если она попадется на деле,  тогда вступят в действие правила игры  – не подставляйтесь, придется привлекать,  иначе нельзя – станет трубить коммунистическая пресса, посыпятся запросы левых в парламенте (с ними пока что приходится считаться); мы вам рук не связываем, пожалуйста, ломайте им головы, но до той поры, пока они существуют, надо понимать наше положение».

     Когда в Рим прилетел Санто Сордже, элегантный, сдержанный бизнесмен из Нью‑Йорка, официально – представитель техасской компании, на аэродроме его ждал «роллс‑ройс» стального цвета, шофер и молчаливый крепыш с потрепанным портфелем в правой руке.

     Сордже попросил крепыша:

     – Пусть шофер отвезет меня куда‑нибудь поближе к нашим.

     – Наши еще в Сицилии, – ответил крепыш и прижал портфель к груди.

     Сордже усмехнулся:

     – Диктофон через кожу дает плохую запись, мальчик.

     – Я не понимаю, о чем вы говорите, – искренне удивился крепыш, – я ваш телохранитель, в портфеле ношу пистолеты – у меня постоянно рвутся ремни, когда я сую кольты за пояс.

     Он распахнул портфель – диктофона действительно не было, воронено маслились два кольта девятого калибра.

     – Смешно, – сказал Сордже. – Только под «нашими» я подразумеваю не сицилийцев, а коллег из посольства Соединенных Штатов.

     – Так вам и заказаны апартаменты на Виа Венето, рядом с вашими,  – ответил крепыш и начал застегивать замки своего портфеля. (Диктофон был вмонтирован как раз в один из замков – эту «штучку» прислали друзья  из Гонконга, местные китайцы на такое доки. Руссо просил «писать» гостя из Америки постоянно – «дружба дружбой, а табачок врозь».)

     Встреча Лучано, Руссо и Сордже состоялась в банкетном зале отеля «Реджис». Обслуживали их люди, прилетевшие с «боссами» из Палермо, – официантов пускали лишь до дверей.

     Беседа продолжалась три часа. Санто Сордже подробно обрисовал все выгоды, которые получит братство,  если итальянское правительство предоставит его  техасской компании исключительное право на проведение изыскательских работ в Сицилии: там должна быть нефть – кровь войны, «черное золото», зримое могущество.

     Руссо молчал, слушал внимательно, сокрушался по поводу трудности задачи, потом спросил, как бы между прочим:

     – А твои партнеры из Техаса пойдут на сотрудничество с Маттеи?

     – Никогда, – ответил Сордже. – Ни при каких условиях. Он – левый.

     – Он не левый, – возразил Руссо. – Он христианский демократ.

     – Почему ты задал мне этот вопрос? – спросил Сордже.

     – Потому что Маттеи – очень сильный человек. Потому что он сделал ЭНИгосударством в государстве. Потому что он всегда выполняет то, что намерен сделать.

     Лучано, молчавший до той поры, подвел итог:

     – Дженко, в твоем ответе заложена программа наших действий. Да, Маттеи – сильный человек, но мы – сильней. Да, он превратил ЭНИ в особое государство в системе нашего государства, тем хуже для него, ибо этим правом ранее обладала только одна организация – наша, Дженко. Мы должны сделать ЭНИ обычной компанией, каких в Италии сотни. Только так. И наконец, последнее: он, как ты правильно сказал, выполняет все, что задумал. Но разве мы не заканчиваем то, что начато?

     – Мы еще не начали, – ответил Руссо.

     – Мы начали, – сказал Сордже.

     – А я – нет, – возразил Руссо.

     Лучано почувствовал, что на этом разговор закончен – он хорошо знал крестьянское упрямство Руссо. Впрочем, ему было понятно, отчего так осторожничает победитель «палермской войны». ЭНИ – не какая‑нибудь частная фирма, ее деятельность контролируют сенаторы и депутат парламента, ибо ЭНИ обеспечивает Италии энергию, бензин, дизельное топливо, то есть организовывает  всю экономику страны. Видимо, думал Лучано, какая‑то часть сенаторов и депутатов, связанных с сицилийской мафией Руссо, не хочет уступать ни в малости, а тем более дядям из Техаса – тем только палец покажи, руку отгрызут. Что ж, придется дать  сенаторам и депутатам больше того, что они получают от сицилийцев.

     Два дня Лучано провел в шальных поездках по стране, ловко отрываясь от «хвостов» всех спецслужб, мафиозных в том числе, а потом отправился на Капри. Там у него произошла «случайная» встреча с адвокатом мафии и агентом ЦРУ Вито Гаррази.

     Вито Гаррази впервые встретился с Лучано давно, в дни краха Муссолини. Тогда ему помогали овладевать теми позициями, которые остались вакантными после разгрома фашизма. Вито Гаррази прибыл в Тунис вместе с высшими итальянскими военными чинами для выработки условий безоговорочной капитуляции. Он метал громы и молнии против «чернорубашечников», когда американцы расквартировались в Палермо; он вошел в Рим как «либерал и освободитель». Кому же, как не Вито Гаррази, стать членом «генерального совета ассоциации сицилийских промышленников»?! Ассоциация отправила его в США – налаживать контакты с американскими коллегами по бизнесу и банкам. После возвращения из Штатов некто  «придвинул» его поближе к Маттеи: Гаррази получил пост «советника ЭНИ».

     Когда Маттеи поделился со своим штабом идеей поручить ЭНИ нефтеразведку в Сицилии, его главным сторонником оказался Вито Гаррази. (Информация об этом плане Маттеи была отправлена им за океан той же ночью, как только он расстался со «своим другом, экономическим гением» Италии.) Тогда‑то, после того как надавил Техас и сработали соответствующие механизмы,  несколько ведущих демохристианских лидеров, даже сам Фанфани, неожиданно высказались против проекта Маттеи: «Пусть Сицилия останется сельскохозяйственной житницей страны, не надо рушить уклад».

     Маттеи начинает борьбу против демохристиан, против тех, с кем он состоял в одной партии. Вито Гаррази в этой борьбе рядом с ним: иначе нельзя, выдаст себя. И – случается неожиданное: Маттеи «сваливает» демохристиан в Сицилии, к власти приходит левое региональное правительство. Мафия неистовствует. В Риме – паника. Но игра сделана, и Маттеи проводит в Палермо законопроект, разрешающий ЭНИ изыскательские работы на территории в полмиллиона гектаров.

     Вито Гаррази становится генеральным секретарем «пятилетнего плана реконструкции Сицилии» – все сделки проходят через него, все капиталовложения под контролем адвоката мафии, а ведь это сотни миллиардов лир!

     Поражение, нанесенное Маттеи правым, мафии в том числе, не опрокинуло стратегию «тайного ордена». Работа против «неистового инженера» продолжалась. Гаррази не только информировал хозяев о каждом шаге своего «друга», но и продолжал устраивать их дела – неважно, кто победит на этом этапе, важно, чтобы продолжался оборот капитала своих  людей…

     Именно через Вито Гаррази и начал свою длинную  комбинацию Лаки (Счастливчик) Лучано. Он предложил адвокату мафии (а «по совместительству» советнику врага мафии и «генеральному секретарю пятилетнего плана реконструкции Сицилии») подействовать на Маттеи, попробовать повернуть его к контакту с техасской нефтяной компанией.

     – Это трудно, – ответил Гаррази. – Точнее, невозможно.

     – Такой ответ не устраивает меня, Вито.

     – Меня он тоже не устраивает, но лучше, если я скажу тебе правду, Лаки, я, а не другой.

     – Что можно сделать для того, чтобы образумить Маттеи?

     – Порвать его дружбу с арабами, тогда он станет искать союзников.

     – Если бы Фарук сидел в Каире, – усмехнулся Лучано, – твоя рекомендация завтра же стала бы реальностью. Видимо, это невозможно на данном этапе, давай смотреть правде в глаза. Что ж, наверное, остается только один путь?

     – Я понимаю тебя, но, думаю, скандал будет так громок, что можно больше потерять, чем приобрести. А если мы попробуем свалить его людей в региональном правительстве? Твои друзья смогут нам помочь?

     – Наши  друзья, Вито, – поправил Лучано. – Наши с тобой друзья. Ты ведь говоришь со мною с глазу на глаз, тебя не слышат «единомышленники» из ЭНИ.

     Друзья из‑за океана помогли «свалить» сицилийское правительство, послушное Маттеи, но снова случилось непредвиденное – так часто бывает в моменты острых политических ситуаций: вместо запланированного  премьера в палермском дворце оказался Джузеппе д'Анджело, враг Вито Гаррази. Он‑то и выложил перед Маттеи факты о его «любимом друге» Вито: тот передал мафии план строительства нефтяного завода, и мафия скупила все земли, которые Маттеи спроектировал под свой гигант; убытки ЭНИ исчислялись сотнями миллионов лир, а главное – временем: пока‑то перекупишь земли у мафиози, пока‑то выбьешь для этого средства в правительстве, пока‑то построишь поселок и привезешь рабочих, проект устареет, следовательно, умрет  темп, а это – конец.

     Маттеи вызвал к себе Вито Гаррази. Их беседа продолжалась пять минут. Адвокат мафии вышел из кабинета президента компании простым адвокатом – не «советником» и не «генеральным секретарем».

     Вот тогда‑то он и поехал к Лучано.

     – Да, – сказал он, – теперь не просто можно, теперь – время, иначе он сломает нас.

     – А скандал? – усмехнулся Лучано. – Ведь ты говорил, что скандал

будет слишком громким?

     Вито Гаррази словно бы не слышал Лучано.

     – Мое предложение сводится к следующему. Во‑первых, можно найти безумца, который пристрелит его: Маттеи – враг ОАС, он сыграл существенную роль в победе алжирцев. Я убежден, что у оасовцев есть вполне подготовленные безумцы, фанатики, готовые на все. Пусть Италия обвиняет французов, пусть вешают собак на ОАС, мы – в стороне.

     – Хорошее предложение. А «во‑вторых»?

     – Надо найти придурка  из молодых леваков западного побережья, пусть с ним поработают люди из Техаса, пусть ему объяснят, что Маттеи – эксплуататор, такой‑сякой, только мягко стелет, а спать несчастному рабочему все равно жестко. И, в‑третьих, существуют же специальные службы ЦРУв конце концов!

     – Ты сошел с ума, – откликнулся Лучано. – Болтаешь невесть что. Их специальные службы просят меня о помощи в такого рода бизнесе, предпочитают делать эти вещи чужими руками, да и не умеют сами – они чистюли…

     Маттеи убили, устроив авиакатастрофу. Гаррази вновь стал «советником» ЭНИ через несколько недель после торжественных похорон горсти пепла – всего, что осталось от субстанции и устремленности Энрико Маттеи.

     Все попытки установить истину в истории с гибелью Маттеи оказались безуспешными: свидетелей похищали, шантажировали; тех, кто притрагивался  к правде, – убивали.

     Сам Лучано, слишком верно служивший заокеанским друзьям, погиб внешне вполне благопристойно – сердечная недостаточность. Он, видимо, перестарался: следовало помнить, что Дженко Руссо не хотел отдавать  Сицилию кому бы то ни было, даже друзьям из Техаса.

     Каждое из таких убийств замыкает завеса молчания, полная тишина.

     И словно стражи этой тишины, которая является слышимым выражением дисциплины, сидят где‑нибудь в Палермо на открытой террасе старики в черном, неторопливо тянут черно‑красное вино, говорят мало, смотрят – при внешней заторможенности – стремительно, как истинные охотники, умеющие бить навзброс, без прицеливания.

     Мафия феодальна  по своей форме. Эту ее феодальность определяет несколько даже истеричное поклонение старшему. Наивность «рыцарства» членов ордена проявляется и в том, что режут безвинного человека, веруя на слово: начальник ошибаться не может, на то он и начальник – «лейтенант», а глядишь, и «заместитель капо».

     Феодальность мафии, искусно консервируемая «верхом» в «низших» подразделениях, предполагает убиение в человеке всякого рода эмоций: «Тебе поручено пристрелить, похитить, взорвать – делай. Перед всевышним отвечу я». Дисциплинированность – один из факторов существования мафии: во всяком случае любую акцию должна замыкать – тишина.

     Все эти аксессуары средневековья перемещаются ныне на север страны, поближе к Милану: там, где промышленность, – там деньги, там есть поле для наживы. Однако необходим камуфляж – нельзя быть вороном среди дятлов, заметят сразу. «Верхи» давно уже внешне благопристойны: вполне добропорядочные люди, похожие на врачей, юристов, бизнесменов средней руки. Как быть с исполнителями? Как переместить их на Север, хотя бы на один час, для проведения «операции», но так, чтобы возможные свидетели не определили их сразу же как сицилийцев, и не столько по их смуглоте, сколько по угловатости и «тихости» в большом городе? Готовить загодя, чтобы они вживались в атмосферу города, чуждого их духу, воспитанию, идее? Рискованно. Но риск никогда не был для мафии аргументом, который понуждал бы ее руководителей воздержаться от действия.
Календарь
«  Июнь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Николай Назаров
Все велико на своем месте и в своей сфере деятельности, но заходя в чужую делается призраком, иногда смешным, а иногда смешным и похабным, а иногда смешным, похабным, циничным и жестоким.

...
Верховная рада Украины - это блатхата, вот только нет блатных, а одна шпана нелюдей, которых надо так законопатить, чтобы даже не пукнули На Украине! Прокуратура - это уголовный общак, который уничтожает наши права и свободы. Она должна быть ликвидирована. А средства, которые шли на содержание этих паразитов и уголовников направить на медицину и образование! Эти прокурорские ублюдки хотят превратить Украину в свою вотчину и своих выводков!

Форма входа

Copyright MyCorp © 2018 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz