Макеевские расследования Назарова Николая Павловича Суббота, 23.06.2018, 16:33
Главная | Регистрация | Вход Приветствую Вас Гость | RSS
Меню сайта

ПЕСНЯ К ЛЮБИМОЙ

Обращение к Вам!
«Кто берется судить о других, тот подвергает и самого себя еще строжайшему суду». Я убежден и верю в то, что каждый мой читатель может смело и откровенно высказать свои мнения и предложения о моей работе, справедливые с его точки зрения, сути следствия его убеждения, а не каких-нибудь корыстных целей. Если Вы найдете, что мои публикации ошибочны, то Вы всегда сможете письменно или же лично высказать именно Ваше мнение относительно данной публикации: «Я прошу этого как доказательство Вашей любви к истине, уважения ко мне как к человеку. Наши мнения могут не совпадать, но я не прячусь, моя электронная почта, форум, всегда открыты для Вас и Ваших идей». nazarov.n.p@mail.ru

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Время жизни сайта

.

4. Искусство удержать

                    Моя любовница – власть. Я слишком
                    дорогой ценой купил ее, чтобы поз-  
                    волить похитить ее у меня или же
                    допустить, чтобы кто‑нибудь с вожделе-
                    нием поглядывал на нее.

                                                              Наполеон

     Власть – предмет скользкий, постоянно норовящий вырваться из рук. И неизвестно еще, что является большим искусством – умение захватить власть или способность удержать ее.

     Халиф Хаким любил, переодевшись в платье простолюдина, бродить по ночному Каиру. Как‑то во время одной из таких прогулок ему повстречалось десять вооруженных людей, которые, узнав халифа, стали просить у него денег. Час был поздний, место глухое и пустынное, просьбы их грозили вот‑вот перерасти в требование, и неизвестно, какая бы участь постигла тогда Хакима. Но халиф прежде всего был политиком, и это спасло его.

     – Разделитесь на две группы, – предложил он, – и сражайтесь. Те, кто победит, получат награду.

     Услышав эти слова, они тут же обнажили мечи и стали сражаться между собой. Уцелевших халиф снова разделил на две партии, увеличив обещанную награду, и повторял это до тех пор, пока девять человек из десяти не оказались убитыми. Держа свое слово, халиф швырнул оставшемуся победителю горсть золотых монет. Но едва тот наклонился, чтобы поднять их, как халиф выхватил меч и зарубил его.

     Повелитель правоверных вовремя вспомнил древний принцип «разделяй и властвуй». Принцип этот, как бы ни был он стар, всегда занимал почетное место в арсенале средств удержания власти.

     Чтобы не дать подданным объединиться против него, правителю надлежит обладать тонким искусством сеять между ними рознь. Это значит – уметь вовремя подбросить яблоко политического раздора или стравить между собой разные национальные либо социальные группы. Но более всего – следить за тем, чтобы не возникали какие‑либо союзы или общества, которые объединяли бы людей. Под каким бы знаком ни происходило это объединение – оно всегда опасно.

     До нас дошли интересные документы – переписка Плиния Младше‑то с императором Траяном по поводу создания пожарной команды в го‑Роде Никомедия. Плиний писал императору, что в городе часто свирепствуют пожары и что он распорядился поэтому, чтобы в общественных местах были установлены крюки, насосы и прочие противопожарные средства. «Не сочтете ли вы, – спрашивал он императора, – что стоило бы создать пожарную команду в составе по крайней мере 150 чело‑в  ек? Я прослежу, чтобы ни один человек, кроме пожарников, не был принят в команду, а право объединения, предоставленное им, не было использовано для какой‑либо другой цели. Держать под наблюдением столь небольшую организацию будет нетрудно».

     Не на пожары, не на страдания и бедствия людей делал упор Плиний. Он понимал, что для императора это не так уж важно. Главной заботой Плиния было другое: убедить Траяна в том, что подобное объединение не представляет никакой угрозы его власти.

     Как же отнесся к этому император?

     «…Какое бы название мы ни дали группе людей, объединенных в одну организацию, – писал в ответ Траян, – и из каких бы соображений мы ни сделали это, такая организация станет своего рода братством, даже если число ее членов и незначительно. Для твоей цели будет достаточно, если будет поставлен противопожарный инвентарь и чтобы владельцы имущества были уведомлены, что они должны предупреждать пожары своими средствами…»

     В интересах своей безопасности правителю надлежит не допускать, чтобы у его подданных возникало чувство солидарности. Об этом писал в своей «Политике» Аристотель. По его словам, «правитель должен устраивать все так, чтобы все оставались по преимуществу чужими друг другу».

     Однако искусство удержания власти не было бы искусством, если бы сводилось лишь к одному принципу – всеобщего разобщения. Известно немало других приемов, столь же прямолинейных в своей сущности, сколь и хитроумных в осуществлении.

                    Необходимо также, захватив власть,
                    начать строить новые города и разру- 
                    шать старые…

                                                       Макиавелли

     В той же «Политике» Аристотель советовал правителю непременно найти народу какое‑нибудь занятие, которое поглотило бы его целиком. Это могло быть грандиозное сооружение вроде Олимпийского храма, которое затеял афинский тиран Писистрат, или строительство египетских пирамид. Такая точка зрения находит интересное подтверждение в мнении современных историков. Высказывается мысль, что именно строительство пирамид превратило неорганизованное племенное египетское общество в крепко спаянную, контролируемую систему с сильной централизованной властью. Возможно, допускают исследователи, что ради этого, ради укрепления центральной власти и было предпринято строительство пирамид.

     С тем, что ради сохранения власти тирану нужно чем‑то занять народ, был согласен и Платон, с той, правда, разницей, что он считал более верным способом занять народ – войны. Тогда подданные были вынуждены больше заботиться о своем существовании «и тем самым имели меньше возможности составлять против тирана заговоры».

     Не случайно власть такого человека, как Калигула, зиждилась не только на расправах и казнях. Правление его отмечено еще и небывалым числом сооружений, столь же грандиозных, сколь и бессмысленных. Казалось, он стремился выполнить то, что всеми признавалось невыполнимым. Он приказывал закладывать дамбы именно там, где море было особенно бурно и глубоко, ломать скалы из самого твердого камня. Он доводил поля до высоты гор, а горы срывал до уровня равнин и т. д.

     Тому же приему следовал, по свидетельству Макиавелли, испанский король Феррандо. По словам великого знатока искусства властвования, он «всегда затевал великие дела, которые держали в напряжении и изумлении его подданных».

     К числу подобных же деяний относится и сооружение Версаля. Это было нечто большее, нежели только высочайшая прихоть. 30 000 человек было занято на строительстве этого сооружения одновременно – число, огромное для того времени.

                    Он слишком много думает; опасны такие
                    люди. 

                                                           Юлий Цезарь

     В перечне приемов удержания власти есть один, на котором, как нам кажется, стоит остановиться подробнее. Первое упоминание о нем относится к VII веку до новой эры, когда тиран Коринфа Периандр отправил к милетскому тирану Фрасибулу посла, поручив ему разузнать, какими средствами можно установить в государстве надлежащий порядок.

     Фрасибул, рассказывает Геродот, отправился с послом за город, вышел с ним на засеянное поле и, гуляя по полю, несколько раз переспрашивал, зачем тот приехал из Коринфа. При этом Фрасибул всякий раз, когда видел какой‑нибудь колос, возвышающийся над другими, срывал его и выбрасывал. Он делал это до тех пор, пока не уничтожил все самые лучшие, самые высокие колосья на ниве. Пройдя через все поле, Фрасибул отпустил посла, так и не дав ему никакого ответа.

     Когда посол вернулся в Коринф, Периандр стал с нетерпением расспрашивать, какой ответ дал ему Фрасибул. Посол сказал, что был удивлен тем, что Периандр отправил его к этому сумасбродному человеку, портящему свое собственное добро, и рассказал, что Фрасибул делал у него на глазах. Узнав о происшедшем, Периандр понял, что Фрасибул советует ему казнить выдающихся людей. С тех пор он начал проявлять по отношению к своим подданным небывалую жестокость. И если еще оставался кто‑то из людей выдающихся, кого тиран не убил и не изгнал ранее, то теперь он довершил дело.

     Следуя этому классическому примеру, а более того – чувству самосохранения, многие правители поступали подобным образом. Говоря словами одного древнего автора, они «подрезали» всех людей, чем‑либо выдающихся. Были периоды и были правители, когда слыть человеком умным было небезопасно. Уже став императором, Клавдий признавался, что во время царствования своего предшественника, Калигулы, он нарочно симулировал глупость, так как иначе ему не удалось бы уцелеть.

     Удивляет всеобщность этого принципа. По мнению древнекитайского философа Лао‑Цзы, одна из задач правителя – ограждать своих подданных от знания и подавлять их интеллект. Ибо всякая просвещенность, всякое знание чреваты опасностью.

     Едва ли российский император Николай I был знаком с этой мыслью китайского философа, но сама идея была близка и понятна ему. И принципу этому он со свойственным ему педантизмом следовал неукоснительно. Как‑то во время посещения им военного училища начальник училища представил ему лучшего ученика, выказывавшего необыкновенные способности.

     Как реагировал на это царь?

     – Мне таких не нужно, – хмуро заметил он. – И без него есть кому думать и задумываться. Мне нужны вот какие!

     И с этими словами он взял за руку и вывел из рядов дюжего малого без малейшего проблеска мысли на лице и, как выяснилось, последнего в учении.

     Мы можем поражаться этому факту. Можем огорчаться за народ, столь долго пребывавший под властью подобных правителей. Единственное, чего мы не вправе сделать, – это отказать Николаю и другим, кто думал и поступал так же, как он, в полной осмысленности их действий.

     Следуя этой же тенденции, известный церковный деятель Филарет писал в 1854 г.: «Мужского пола крестьянских детей не слишком усиленно и поспешно надобно привлекать в училища». И пояснял при этом, что предварительно следует убедиться, не приводит ли распространение знаний к «брожению мыслей». «Это, – заключал он, – может сделаться более вредным, нежели безграмотность».

     Любопытно, с какой цепкой последовательностью выдерживалась эта линия. Еще в 1905 году на совещании по вопросу об учреждении Государственной думы сенатор А. А. Нарышкин высказал следующую мысль:

     – За долгое время моего пребывания в деревне я вынес глубокое убеждение в том, что неграмотные мужики обладают более цельным мировоззрением, нежели грамотные.

     Идея эта буквально на лету была подхвачена Николаем II.

     – Я согласен с тем, что такие крестьяне с цельным мировоззрением, – заметил он, – внесут в дело более здравого смысла и жизненной опытности.

     Закономерно, что власть деспотическая видит свою опору в людях наименее информированных и даже безграмотных. Вот почему вопреки, казалось бы, здравому смыслу именно им оказывается предпочтение по сравнению с людьми просвещенными, более достойными, тем паче, не дай бог, мудрыми. Долгие годы, века и тысячелетия ждали такие люди, когда правители призовут их, когда им будет дано обратить свои знания на пользу другим людям. Но это были тщетные надежды и ожидания, оставшиеся без ответа. Безрезультатно взывал к разуму властителей Платон, напрасно пытался Сократ убедить правителей, что им надлежит идти рука об руку с философами и мудрецами.

     – Когда мне было пятнадцать лет, – говорил Конфуций, – ум мой был занят учебой. В тридцать лет я имел уже твердые взгляды, в сорок был освобожден от сомнений, в пятьдесят знал законы неба, а в шестьдесят ухо мое было послушно истине. В семьдесят лет я мог понять все, чего только могло пожелать мое сердце…

     Чем же, какой надеждой жил он долгие годы?

     – Так и не появилось разумного правителя, – сокрушался он. – Ни один во всей стране так и не сделал меня своим советником. Мне пришло время умереть. – Это были последние его слова.

     А сколько надежд, столь же тщетных, возлагали на союз монарха и мудреца французские философы! Вольтер, Руссо, Сен‑Симон – сколько ума и душевных сил затратили они на бесплодную переписку с  императорами и королями.

     Когда прусский король Фридрих II, кутаясь в халат и позевывая, отвечал на очередное письмо Вольтера, соглашаясь, что всеобщее просвещение прекрасно, а союз философа и монарха – это возвышенно, он думал вовсе не о том, чтобы воплотить эти прекрасные мечтания. Он думал о том, какую милую шутку приготовил для завтрашнего приема. Он скажет, что решил отдать одну из своих провинций в управление философам. Потом, сделав паузу и насладившись впечатлением, которое это произведет, добавит, что сделает это только с той провинцией, которую задумает наказать. То‑то все посмеются! Приятно быть не просто королем, а еще и остроумным королем. Шутка обойдет, конечно, все европейские дворы.

     И с удовольствием представив себе все это, он приписал в конце письма привычные заверения в благосклонности и размашисто подписался: «Фридрих».

     Проблему власти и способов ее удержания подробно изучал Макс Вебер. Он выделил три основных приема, используемых правителями в недемократических системах.

     Первый  – подбор аппарата управления из заурядных приспешников. Выше мы видели, с каким упорством правители самых разных эпох и народов придерживались этого принципа. Предпочтение оказывалось не тем, кто обладал познаниями и острым умом, а тем, кто был исполнителен и не позволял себе лишних мыслей.

     Второй  – беспрестанное подтверждение выдающихся качеств правителя. Каждое слово, каждое действие подданного должно подчеркивать, что правитель его и владыка всегда прав. И горе тому, кто даст понять, что правитель в чем‑то ошибся. В старом Китае существовала должность цензора – единственного человека, наделенного правом делать замечания императору. Но это было рискованное право, и история сохранила нам не так много случаев, когда кто‑то хотя бы косвенно решался указать, что владыка Поднебесной ошибся. Как‑то, когда любимый евнух последней императрицы Цыси играл с нею в шахматы, императрица сделала не совсем удачный ход, и евнух осмелился «съесть» У нее коня. Несчастного тут же выволокли вон и забили до смерти – нельзя безнаказанно быть умнее правителя, даже если дело касается шахмат.

     Требование полного одобрения всего, что делал китайский император, означало, что все должны были смеяться, когда смеялся он, а когда он был грустен, всем надлежало иметь печальные лица, и т. д. В Индонезии, если правитель купался, все оказывавшиеся поблизости Должны были залезать в воду и плескаться – придворные и прохожие, старые и молодые, бедные и богатые. Потому что все, что бы ни делал правитель, было правильно, и соответственно все должны были делать то же самое. В Дарфурском султанате (территория современного Судана), если случалось, что правитель падал с коня, сопровождавшие его и все оказавшиеся на дороге должны были проделать то же самое. В Индии во времена Великих Моголов даже сложилась пословица: «Если император говорит в полдень, что сейчас ночь, ты должен воскликнуть: „Смотри, какие луна и звезды!"»

      Чем более авторитарный характер носит правление, тем нетерпимее правитель к любому мнению, не совпадающему с его собственным. Геродот рассказывает, что, когда царь Мидии созвал советников и они осмелились высказать мысли, которые противоречили тому, что он сам почитал справедливым, царь без особых сомнений приказал распять их. Так по сути дела поступали все диктаторы.

     Накануне нападения фашистской Германии на СССР фюрер получил данные о реальной мощи Красной Армии, которые противоречили его собственному представлению. Он этого не забыл и позднее расправился с теми, кто готовил ему этот материал. По сути дела в том же ключе действовал Ричард Никсон, когда мнение его советников по вопросам экологии и энергетики разошлось с его собственным, – он объявил об их отставке. Конечно, не арестовал и не распял – все‑таки другие времена. Но по сути – это действие того же порядка.

     Ореол непогрешимости, окружающий правителя, требует, чтобы с его личностью ассоциировались беспрестанно одерживаемые победы. Все ошибки и неудачи должны предаваться забвению. Возникает своего рода установка на постоянный успех. Такой настрой, создаваемый пропагандой, исследователи отмечают как характерный для фашистской Германии.

     И наконец, третий  прием, названный М. Вебером, – это периодическое «отлучение» определенного числа своих же сподвижников. Такие «отлучения» порождают в них ревность к своему правителю, стремление ничем не навлечь на себя его гнев и немилость.

      В свое время Платон, упоминая об этом приеме удержания власти, писал, что подобных людей тиран «уничтожает под предлогом, что они продались неприятелю». Нет ничего нового в мире – именно это обвинение, этот предлог выдвигался при всех «отлучениях», которые осуществляли разные политические режимы даже в нашем веке.


Календарь
«  Июнь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930

Николай Назаров
Все велико на своем месте и в своей сфере деятельности, но заходя в чужую делается призраком, иногда смешным, а иногда смешным и похабным, а иногда смешным, похабным, циничным и жестоким.

...
Верховная рада Украины - это блатхата, вот только нет блатных, а одна шпана нелюдей, которых надо так законопатить, чтобы даже не пукнули На Украине! Прокуратура - это уголовный общак, который уничтожает наши права и свободы. Она должна быть ликвидирована. А средства, которые шли на содержание этих паразитов и уголовников направить на медицину и образование! Эти прокурорские ублюдки хотят превратить Украину в свою вотчину и своих выводков!

Форма входа

Copyright MyCorp © 2018 Бесплатный конструктор сайтов - uCoz